Художник

Весной 1944 года, когда исход войны уже не вызывал сомнений, а Красная Армия неудержимо продвигалась на запад, в самом сердце тыла начали происходить события, омрачающие всеобщее предчувствие победы. Серия загадочных и невероятно жестоких преступлений повергла в ужас даже видавших виды сотрудников правоохранительных органов. Неизвестные преступники, действуя с хладнокровной расчетливостью, нападали на, казалось бы, случайных людей, не оставляя после себя практически никаких следов, кроме одного – тщательно исполненных портретов своих жертв. За эту мрачную визитную карточку и беспощадность преступную группировку вскоре окрестили «Мертвой головой», а ее неуловимого лидера – Художником. Расследование, порученное опытному оперативнику майору Ефимову и его напарнику капитану Сазонову, с самого начала зашло в тупик, поскольку свидетели, чудом оставшиеся в живых, давали крайне противоречивые показания, описывая совершенно разных людей, что наводило на мысль о широкой сети сообщников или даже о мистификации. По мере того как Ефимов и Сазонов шаг за шагом пытались восстановить картину происходящего, к ним пришло осознание, что за внешней жестокостью и видимой алчностью грабителей скрывается нечто гораздо более масштабное и опасное. Ограбления и убийства, судя по всему, были лишь дымовой завесой, прикрывающей какую-то иную, тщательно зашифрованную деятельность Художника и его людей. Ситуация резко усложнилась, когда к делу неожиданно подключился НКВД в лице капитана Рудакова, старого знакомого Сазонова по совместной службе. Его появление не только добавило в расследование новый, более жесткий вектор, но и посеяло зерна взаимного недоверия среди тех, кто должен был работать сообща. Внезапно каждый шаг, каждое слово и каждое прошлое решение майора Ефимова и капитана Сазонова оказались под пристальным, подозрительным взглядом. Герои вынуждены не только искать неуловимого преступника, чьи истинные мотивы и конечные цели остаются загадкой, но и постоянно оглядываться через плечо, понимая, что в этой сложной игре на опережение доверять теперь нельзя никому, даже самим себе, поскольку тень подозрения пала на каждого из них.